Аналитика

Профессор Пачковский: "Нам очень легко припомнить событие, которое негативно скажется на имидже России, но это не относится к русскому народу"

07/07/2016

Накануне Варшавского саммита НАТО известный польский историк А. Пачковский дал интервью Институту русско-польского сотрудничества

Анджей Пачковский – историк, политолог, с 1999 г. член Коллегии Института национальной памяти, сотрудник Института политических исследований Польской Академии наук

Институт национальной памяти, в котором Вы работаете, недавно заявил, что располагает документами, доказывающими, что экс-президент Лех Валенса был секретным агентом службы безопасности коммунистической Польши. Валенса категорически отверг эти обвинения и продемонстрировал публике документы, доказывающие его невиновность. Скажите, насколько эта информация соответствует действительности и что лично Вы думаете о возможности сотрудничества Валенсы и коммунистических властей?

Несколько месяцев назад в Институт Национальной Памяти (ИНП) обратилась госпожа Кишчак, вдова генерала Кешчака, который был министром внутренних дел в период 1981-1990 гг. и являлся ближайшим соратником генерала Войцеха Ярузельского. Госпожа Кишчак сообщила, что перед смертью муж посоветовал ей в случае финансовых проблем продать в ИНП его личный архив. При подготовке продажи, президент ИНП сообщил, что согласно закону, частное лицо не может хранить дома документы аппарата государственной безопасности. Позднее было сделано обращение в прокуратуру, которая провела анализ хранившихся документов и изъяла несколько особо важных дел. Среди них были оригинальные документы 1970-76 гг., касавшиеся тайного агента службы безопасности под псевдонимом «Болек», которым был Лех Валенса. В общей сложности это несколько сотен страниц. На основе полученных заключений, большинство историков и я в их числе, пришли к выводу, что это подлинные документы, а некоторые из них, те которые агент «Болек» писал своей рукой, необходимо отправить на графологическую экспертизу. Лех Валенса настойчиво уверяет, что все эти документы –фальсифицированы. Вопрос о контактах Валенсы со Службой безопасности Польской Народной Республики, обсуждался на уровне слухов ещё в 1979-81 гг. В 1982 г. Служба безопасности попыталась скомпрометировать Валенсу, подбросив представителям «Солидарности» несколько ксерокопий документов, подписанных «Болеком». Сам Валенса в своих воспоминаниях упоминал лишь про то, что «что-то там подписал, но никому не навредил». Новые подробности этого громкого дела появились в ходе публичного форума в июне 1992 г., когда министр Мацеревич, состоявший в правительстве Яна Ольшевского, обнародовал список политиков, с которыми Служба безопасности имела контакты. В списке значился Лех Валенса, в то время президент Польши, который категорически отрицал свою связь с органами безопасности и добился отставки правительства Ольшевского. В 2000 г. в связи с выборами президента была исполнена процедура «люстрации кандидатов», в том числе и Валенсы: Люстрационный суд постановил что Валенса не может быть обвинен в сотрудничестве со Службой безопасности, поскольку имеющие документы не позволяют сделать однозначные выводы, что он был тайным агентом службы безопасности. Группа историков, работающих в ИНП, провела исследования большого массива документов, и на их основе опубликовали монографию «Службы безопасности и Лех Валенса», в которой представили доводы в пользу того что Валенса в действительности был агентом «Болеком», однако, ряд историков считают, что использованные архивные документы нельзя назвать 100% достоверными. Все время, начиная с 1992 года, политические противники Валенсы, в том числе его соратники в 1978-1980 по профсоюзному движению, а позднее по «Солидарности», открыто атаковали его, утверждая, что Валенса не только был агентом в 1970-80-х гг., но и позднее выполнял поручения курирующих офицеров Службы безопасности и руководства Коммунистической партии. Политические сторонники Валенсы были готовы согласиться с тем, что он был что он был тайным агентом, однако отказывались верить в то, что Валенса действовал по указке офицеров Службы безопасности. Спор о том, что важнее, реальная ситуация или противоречивая персона Валенсы, идёт до сих пор. Его дискредитация как тайного агента и позднее как фигуры, зависимой от коммунистической власти, подрывает легитимность Третьей Речи Посполитой и дискредитирует «круглый стол» 1989 г., который воспринимается как предательство, спланированное агентами Службы безопасности. В соответствии с правилами ИНБ мы обнародовали весь массив этих документов, что вызвало большую заинтересованность и привело к политическому скандалу. Валенса вновь объявил, что документы сфальсифицированы. Этот вопрос в настоящее время – предмет уголовного дела по статье «подозрением о подделке документов государственным деятелем». Сейчас трудно представить, когда и как это дело закончится.

Многие в Польше и России считают, что Институт национальной памяти – не научная организация, а инструмент во внутри- и внешнеполитических играх. Чтобы Вы могли ответить на эти обвинения?

Институт национальной памяти является государственным учреждением с разветвленной структурой. В настоящее время ИНП состоит из четырех отделов: два следственных отдела (один изучает преступления против польского народа в «советский период» 1939-89 гг., другой занимается делами, связанными с люстраций бывших сотрудников Службы безопасности и правящей элиты коммунистической партии), архивного отдела (около 97 км текущих документов, главным образом материалы Службы безопасности), а также отдел общественных исследований, в котором находится сектор научных исследований. На самом деле, только небольшую часть ИНП можно рассматривать в качестве «научной организации». Вероятно, многие научные учреждения, в том числе и архивы, во всем мире часто используются для различных политических игр (например, принимаются решение о публикации нужных власти документов). Кроме того, многие историки – в разных странах –в своих исследованиях занимают позицию, которая явно поддерживает идеологию какой-либо политической силы. Этого следует избегать, но следует признаться, что, это трудно. ИНП, несомненно, выражает - через свои публикации, а также через обширную просветительную деятельность, особенно среди молодежи - сильные антикоммунистические взгляды (в том числе и антисоветские), и занимает позицию ближе к консервативным взглядам, чем к либерально-демократическим. Эта позиция ИНП неизменна, вне зависимости от того, правили ли в Польше «пост-коммунисты» (1993-1997, 2001-2005) или либеральные правоцентристы (2007-2015). Более того, можно сказать, что, с политической точки зрения ИНП, пожалуй, была структурой независимой даже от нынешней коалиции в парламенте, и часто выступал против неё. Таким образом, мы высказываем только своё мнение, не обращая внимания на то, кто находится у власти. По крайней мере, так было до сих пор. Теперь ситуация может измениться.

Институт национальной памяти недавно выступил в поддержку решения о сносе памятника советскому генералу Ивану Черняховскому в городе Пенежно. Что Вы думаете об этой проблеме? И, если говорить в общем, должны ли стоять в Польше памятники советского периода?

Демонтаж мемориальной доски генерала Черняховского является не случайным мероприятием, а продолжением начатой в 1989 г. акции по удалению памятников, мемориальных досок, названий улиц и «патронов» школ, связанных с упоминанием - и, следовательно, прославлением - людей и событий, относящихся к коммунистической традиции, в том числе к советскому присутствию в Польше, а также зависимости Польши от Советского Союза. Первым памятником, с которого начался этот процесс, был снос памятника Феликсу Дзержинскому. Случилось это в ноябре 1989 г. С тех пор «исчезли» сотни памятников польских коммунистических активистов, изменились названия улиц, которые были им посвящены. Недавно парламент поддержал соответствующий законопроект закрепляющий «декоммунизацию городов» как систематический процесс. Эта волна декоммунизации является синонимом «десоветизации», которая включает в себя не только «смену» названия улиц и площадей, но и упоминание солдат Красной Армии, монументы которых размещали - как «памятники благодарности» - в польских городах и населенных пунктах уже с 1945 г. Первые такие монументы построили специальные подразделения самой Красной армии! Таких памятников, было возведено около 500 штук. В течение многих лет они были демонтированы и перенесены в специальные хранилища. В будущем планируется создать музей этих монументов, рассматривается возможность открытия музея на территории бывшего советского полигона в городе Борне-Сулимово в Поморском воеводстве. Подчеркну, что «десоветизация» не включает в себя кладбища, где похоронены солдаты Красной Армии. Эти кладбища, как и все военные кладбища, находятся в рамках международных соглашений, и на сегодняшний день эти соглашения соблюдаются Польшей в полном объёме. В этом контексте, необходимо рассматривать и демонтаж памятной таблички (а не могилы!) генерала Черняховского. Этот командующий, несомненно, был храбрым солдатом, но не оставил хорошие воспоминания о себе в польской истории. В середине июля 1944 г., как раз через несколько дней после совместных военных действий вместе с армией Крайовой направленных против немецкой армии в литовской столице Вильнюсе, по приказу генерала Черняховского войска НКВД и Красной Армии разоружили солдат армии Крайовой, большинство которых были затем депортированы в лагеря внутри России. Так что, «доброе» упоминание генерала многими поляками считается неуместным и прославляет убийство и насилие.

Как Вы считаете, какое событие общей истории больше всего разделяет поляков и русских и какое событие, напротив, больше всего объединяет наши народы?

Наверное, следует начать с того, что, если проследить ход истории с самых истоков, от конца 10 века, то в русско-польских отношениях преобладали конфликтные периоды. Как правило, это были конфликты интересов, и прежде всего – территориальных споры. До середины XVII в. это было противостояние двух государств, примерно с равным военным потенциалом, в которой польской стороне, на мой взгляд, больше сопутствовала удача. Однако в середине XVII в., Польша оказалась на краю гибели из-за восстания казаков на Украине, а также шведского вторжения на польские территории. В результате, Россия продвинула свои границы до Днепра и Смоленска, а благодаря расчетливой политики Петра Первого, Российская империя ослабила Польшу и была главным инициатором сначала разделов, а в 1795 г. и ликвидации польского государства. С этого времени только в короткий отрезок 1918-1939 гг. Польша была в силах противостоять Советской России и cтать независимым государством. Позже ситуация в некотором смысле вернулась в прежнее состояние: Советский Союз сначала оккупировал часть польских территорий, присоединив их до своих территории, а позднее установил в Польше власть, зависимую от Москвы как в военном и экономическом, так и в идеологическом смысле. Поэтому, с польской точки зрения, нам очень легко припомнить какое-либо конкретное событие, которое негативно скажется на имидже России (однако, не является отношением к русским!). Из таких событий былых времен, свидетелями которых не были наши сегодняшние современники, безусловно, можно также отнести ликвидацию польского государства в XVIII в., жестокие подавления национальных восстаний, а также – агрессию против Польши в 1920 г. Если брать современный период, то тут без сомнения центральным событием является советская агрессия 17 сентября 1939 года, включение в состав Советского Союза польских восточных территорий, катынский расстрел и массовый аресты сотрудниками НКВД солдат Армии Крайовой и гражданских лиц в период 1944-1945 гг. Мне кажется, что русские имеют гораздо менее болезненные страницы истории в своей национальной памяти по отношению к полякам: безусловно, к ним относится вход польской армии в Москву в 1610 г., а также поражение в войне 1920 г., в ходе которой на поле боя погибло много красноармейцев. Я не вижу шанса на сближение между русскими и поляками на основе какого-то одного политического события, более справедливо рассматривать этот вопрос в плоскости культуры и искусства. Поляки очень высоко ценят русскую культуру и искусство – особенно русскую литературу и драматургию, и отнюдь не только второй половины XIX в. (Толстой, Чехов, Достоевский), но также искусство советской эпохи. Известный рома Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» недавно был удостоен премии как лучший роман ХХ в. На мой взгляд, именно литература и искусство является наилучшим плацдармом для сближения русских и поляков.

В 2000-е годы в Польше была популярна концепция «исторической политики», которую активно поддерживали братья Качиньские. Она привела к существенному похолоданию отношений с Москвой и Берлином. Учитывая успехи партии «Право и справедливость» на последних выборах, стоит ли ожидать возвращения к принципам «исторической политики»?

Концепция «исторической политики» - это не польское изобретение. «Историческая политика», являющаяся одним из способов влияния государства на общественное сознание и международные отношения, используется практически повсеместно и в течение уже многих столетий (взять хотя бы статуи римских императоров). В том варианте, в котором её использовала (и использует) партия «Право и справедливость» (ПиС), следует обратить внимание на внутри- и внешнеполитические аспекты применения «исторической политики», которые, очевидно, связаны между собой. С внутриполитической точки зрения, основной целью «исторической политики» является создание и усиление т.н. «афирмативного патриотизма», прославляющегося борцов за независимость страны (например, «проклятых солдат» 1945-1956 гг.), популяризирующего образы героического самопожертвования ради спасения Отечества от врагов, постоянно угрожающих ему гибелью, и делегитимизирующего либерально-демократическую Третью Речь Посполитую. С внешнеполитической точки зрения популяризируется, главным образом, миф о Польше как о жертве насилия (ликвидация польского государства в 1795 г. или агрессия с двух сторон в 1939 г.) и борце за свою свободу и свободу других угнетённых народов, а также жертве алчных соседей и коварных союзников. Этот аспект «исторической политики» направлен в основном против России и Германии, но отчасти и против Франции и Англии, бросивших Польшу на произвол судьбы в 1939 г., и даже против Соединенных Штатах, которые «предали» Польшу в 1945 году на Ялтинской конференции. Мне кажется, сейчас многое указывает, на то, что в ближайшее время активность в области «исторической политики» будет становиться весьма важным элементом деятельности ПиС.

Как Вы оцениваете курс, выбранный правящей элитой Польши, на всё более острую критику в адрес Евросоюза. Можно ли говорить, что на фоне «иммигрантского кризиса» отношения между Варшавой и Брюсселем будут и дальше ухудшаться?

Критическое чрезмерно подозрительное отношение к Европейскому Союзу со стороны нынешнего правительства является неотъемлемой частью мировоззрения ПиС и лично Ярослава Качиньского. Оно основано, в частности, на недоверии к «другим», которых подозревают в желании доминировать над Польшей, преследуя свои корыстные интересы, на страхе, связанном с той ролью, которую может играть иностранный капитал (например, в сельском хозяйстве), а также на неверии в силы Европы и её желании помогать полякам в случае «российской агрессии». Вы должны также принимать во внимание их критическое отношение к либеральным ценностям, которые доминируют в западных странах (такие вопросы, как аборты, однополые браки, мультикультурализм и т.д.). Сторонники ПиС боятся «размывания» польской культурной традиции и наступления атеизма. В сочетании эти два элемента (политико-экономические и мировоззренческие вопросы) усиливают друг друга. Вместе с тем, правительство «ПиС», вероятно, всё же будет заботиться о том, чтобы отношения Германии и Польши не ухудшились слишком сильно, т.к. Германия является слишком важным экономическим партнёром страны.

Согласны ли Вы с утверждением, что нынешняя политическая гегемония партии Ярослава Качиньского «Право и справедливость» - это следствие разочарования большинства поляков в проевропейском курсе партии «Гражданская платформа». Или это всего лишь тактическая победа консерваторов старой волны? На какие чувства поляков сделал ставку Качиньский и в чём причина его сегодняшних побед?

Я не думаю, что проевропейская позиция «Гражданской платформы» оказала существенное влияние на её провал на выборах 2015 г. Мне кажется, в основе лежали внутренние вопросы и, прежде всего, хорошо проведённые ПиС предвыборные кампании. Ключевым их элементом были обещания социального характера, что нашло отклик в сердцах большинства поляков. Важным было также и то, что ПиС удалось провести динамичные кампании и предложить избирателям «новые лица» (Анджей Дуда, Беата Шидло). На этом фоне «Гражданская платформа» казалась сообществом неприятных и самоуверенных циников.

Как Вы считаете, будет ли продолжено расследование катастрофы президентского самолета под Смоленском? Насколько значима для польского общества эта трагедия и символизм места?

Смоленская катастрофа занимает очень важное место в жизни польского общества и в политике. Она была одним из самых важных факторов радикальной поляризации взглядов, т.к. провоцировала сильные эмоции. Я не могу предсказать, как Ярослав Качинский будет решать эту проблему. Он уже так далеко зашёл в своей поддержке версии о покушении, что, вероятно, уже не сможет свернуть с этого пути. При том, что я сам, основываясь на имеющейся информации, считаю эту версию крайне маловероятной, но мне не ясно, как бы из этого тупика мог бы выйти сам Качиньский. Может быть, он почувствует себя обязанным прибегнуть к силе?

Обращаем внимание, что оценки, данные в интервью, могут не совпадать с позицией Института

Подпишитесь на нас:
Спросите эксперта
Ответ будет направлен на Ваш адрес